Цитаты

Геня Баташева

28 сентября на стенах домов появился приказ: всем киевским евреям собраться на углу улиц Мельника и Дягтеревской. Ночь прошла как в тумане. Мама до утра собирала какие-то пожитки, а нас отправила спать к соседям. Утром двинулись в путь. Вышли на улицу Артема. Дети, женщины, старики, маленькие тележки с чемоданами, подводы. Все движутся, не зная куда и зачем. Страшная картина. В толпе встречались родственники, знакомые. Одни плакали, кричали: «Нас убьют, убьют!» Другие внешне были спокойны.

<…> «Шнель», «быстрее», — только и слышали мы, удары сыпались со всех сторон. Мама, как могла, прикрывала нас, старалась, чтоб удары попадали ей, а не нам. Я даже не помню, как мы оказались на площадке, это за памятником, через дорогу. Нет слов, чтобы передать, что творилось. Люди рвали на себе волосы, истерично кричали, сходили с ума. Вдруг я увидела плачущего грудного ребенка, лежащего на земле. К нему подскочил фашист и прикладом размозжил ему голову. В это мгновение я, наверное, и потеряла сознание: что было дальше — не помню. Когда я пришла в себя, мамы, сестры и брата уже не было рядом. Я начала носиться по площадке, как безумная, хватать людей за руки, заглядывать в лица. Несколько раз людской поток меня уже почти заталкивал в проход между холмами, но я увертывалась и продолжала искать. Мысль была одна: «Я должна умереть с ними».

Вдруг среди детей я увидела Маню Пальти, девочку из нашего двора. Она была одна. Мы сразу как-то инстинктивно взялись за руки и уже все время не отходили друг от друга. Ей было 13, а мне — 17 лет, и так не хотелось умирать.